Еда, спорт, развлечения

Формирование привычек также является свидетельством рационализации удовольствия — в привычках закрепляются способы и мера получения удовольствия и избегания неудовольствия. С этой точки зрения любые культурно-исторические практики и традиции оказываются рационализацией стремления к удовольствиям. Основанием для появления у человека переживаний удовольствия и неудовольствия являются потребности, связанные с психофизическими и социальными особенностями человека. Воля в этом смысле не участвует прямым образом в формировании стремления к удовлетворению потребностей и получения удовольствия. Получение удовольствия не влияет на волевую активность личности и обеспечивает нормальную жизнь только душевно-телесной организации человека, не затрагивая существование человека в целом. А вот переживание счастья как раз имеет дело с единой, целостной полнотой существования и потому стремление к таким переживаниям существования так значимы для личности. Люди получают удовольствие от многих вещей, событий и процессов, но всегда в подобных переживаниях присутствует какая-то часть личности из её целого. Еда, спорт, развлечения и т. п. затрагивают и выделяют ту или другую часть человеческой личности, удовлетворяют только одну или несколько потребностей из огромного, многообразного их количества. В то время как в счастье личность интегрирована полностью, целиком и сразу и даже самое изысканное и тонкое удовольствие не может удовлетворить личность так как переживание счастья.

Вопрос на понимание: Какова стратегия получения максимума удовольствия?

Если стратегия получения максимума удовольствия построена на рационализации жизни, когда на основании здравого смысла и опыта находится оптимальное соотношение между удовольствием и неудовольствием, то стратегия обретения счастья строится на увеличении вероятности наступления счастья. Счастье нельзя обрести произвольным образом и нет прямых причин того, почему люди становятся счастливыми — нет таблеток или других механизмов, дающих обладателям стопроцентные гарантии быть счастливыми.

Стратегии достижения абсолютного являются рационализацией…

Люди стремятся к счастью, потому что периодически переживают его. И только так можно объяснить такую устремлённость людей: во сне или наяву возникают экстатические переживания бытия и оставляют у человека уверенность в существовании абсолютной реальности, которая показывает себя посредством истинного наслаждения. Стратегии достижения абсолютного являются рационализацией этих высших восприятий существования, чистых переживаний единства бытия. Любая нравственно-моральная система будь то религия, философия, мистика или политическая идеология есть по существу стратегия достижения счастья как единственной цели существования человека. Однако, ясно, что переживания абсолютного, которые определяют веру в существование абсолютной реальности, имеют косвенное отношение к культурно-историческим выражениям этой реальности. Множественная относительность религиозных культов, мистических и духовных практик говорит о том, что возможны самые различные интерпретации абсолютного и стратегии его достижения. И здесь ключевым фактором являются сами переживания, а не рациональность или авторитетность интерпретаций. С другой стороны, тотальность и трансцендентность счастья оказывается тем, что допускает практически любую интерпретацию: счастье буддиста и счастье христианина, несмотря на разные трактовки реальности, являются истинными. Можно предположить, что абсолютная реальность одна, но существует бесконечное множество её явлений для восприятия и переживания. И те проявления абсолютного, которые фиксируются исторической практикой человечества как Боги, Высшие силы или Добро имеют взаимодополнительный, а не исключающий характер. Буддистская Нирвана в этом смысле дополняет христианский Рай, а не исключает его. Вопрос причинно-следственных связей, возникающий в контексте переживания абсолютной реальности, носит скорее умозрительный, а не практический характер. В силу каких причин люди переживают счастье и что необходимо делать для того, чтобы чаще испытывать такие переживания — эти проблемы не могут быть вызваны самим переживанием счастья. Счастье не проблематизирует существование подобными вопросами, если человек счастлив, то в этом нет сомнений и излишнего мудрствования.

Развитие науки, наукоёмких производств, а также…

Мощь и притягательность либерально-демократических концептов обеспечивается, прежде всего тем, что эта форма политического устройства и антропологические модели, заложенные в её основание, в современных условиях дают больше возможностей быть счастливым, чем что-то другое. Развитие науки, наукоёмких производств, а также мощные интегративные процессы в мире требуют экономической, политической и духовной свободы людей, а демократия это обеспечивает и создаёт условия для счастья как свободы. Как уже говорилось в других частях курса интеллектуального айкидо, свобода является одной из жизненных стратегий экзистирования в достижении счастья. И наслаждение свободой оказывается возможным в связи с эстетикой существования, когда духовная динамичность человека позволяет творить прекрасное и наслаждаться прекрасным. Важным качеством экзистенции здесь оказывается подвижность, которая создаёт ракурсы прекрасного, и свобода как возможность быть в соответствии с собственной прихотью открывает пространства для этого. Демократия культивирует свободу как стратегию достижения счастья и создаёт экономические, политические, духовные пространства, которые обеспечивают полёт, скорость, масштабность наслаждения свободой. Представить подобные возможности в рамках других антропологических стратегий сложно, и может быть более впечатляющие пространства реализации свободы открывает только анархия. Однако, для политического, анархического осново-устройства требуются научные и нравственные прорывы человечества, когда будет создано более совершенное общество, построенное на технологических достижениях в области искусственного интеллекта, энергетики, робототехники и других областях и в научно-философских онтологиях.

И в данном случае нужно говорить о том, что в рамках…

Однако это не другое событие, которое даёт знать о событийности происходящего, и если бы люди могли знать об одних событиях посредством других, то такое знание было полностью опосредованным. Скажем, например, что события группы «А» отражают события группы «Б», при этом первые события никак не связаны со вторыми, значит это отражение происходит исключительно случайно. Исходя из тотальности и обособленности события нет какой-либо возможности связать одно событие с другим. И в данном случае нужно говорить о том, что в рамках одного события происходит событие, дающее знать о том, что происходит. В романах или фильмах очень часто авторами включается ситуация, которая полностью проясняет главный замысел, открывает интригу того, что произошло или произойдёт по сюжету. Однако, такая ситуация лежит в общей сюжетной канве и раскрытие общего возникает в связи течением общего. Смысл данной аналогии в том, что стратегическое мышление улавливает события, которые открывают смысл со-бытийности всего и строит управление на основании таких событий.

С точки зрения позднего Хайдеггера прошлое, настоящее и будущее одновременны в событии, но поскольку Dasein человека сосредоточен в сейчас, всё протяжение времени как событие скрыто. Для человека всегда открыта одна часть целого и такое положение дел можно интерпретировать как условие существования человека, если бы человек переживал событие в целом, то он бы не существовал во времени. Существование здесь и сейчас как интенциональное единство Dasein даёт возможность быть прошлому и будущему как началу и завершению мысли. Временность человеческого существования, темпоральная протяжённость позволяет мыслить бытие из его центра, из настоящего, где причины бытия лежат в прошлом, а цели расположены в будущем. Человека можно назвать срединным существом и именно середина как сосредоточенность бытия здесь и сейчас даёт возможность быть «потом», «там», «до этого», «впереди» и т. д.

Стремление людей к удовольствиям, с одной…

Повторяемость и контрастность удовольствий требует стратегии в получении максимума удовольствия, основанного на личном опыте и здравом смысле, который удерживает контрасты и не пресыщает.

Вопрос на понимание: Какие основные качества характеризуют удовольствие?

1.9 Счастье и удовольствие (2)

Стратегия достижения счастья должна учитывать отличие счастья от удовольствия и видеть принципиальную неповторимость счастья, отсутствие всякой аналогии и ассоциации с каким-либо другим переживанием. Любые переживания, которые были и только предполагаются, не похожи на открывающиеся переживания счастья. В этом смысле счастье можно сравнить с откровением, которое вдруг, неожиданно даёт почувствовать и пережить единство бытия. К счастью люди всегда не готовы и не могут даже предположить в самых смелых фантазиях, что с ними и как это произойдёт. Счастье случается с человеком, а не происходит по воле человека и здесь выражает себя игра бытия, которая неведомым образом заставляет переживать масштаб и мощь существования. Подобные пики существования самым сильнейшим образом воздействуют на личность, открывая перед ней глубины и бесконечность того, с чем взаимодействует человек, и тотально изменяют мышление и восприятие людей. Удовольствие или неудовольствие характеризуются прежде всего повторяемостью и контрастностью и какой бы не был контраст от переживаний удовольствия, например, голод и полное пресыщение едой, он является контрастом подобного и не выходит за рамки мыслимого. Стремление людей к удовольствиям, с одной стороны, определяется тем, чтобы избежать неудовольствия, а с другой стороны, стремлением рационализировать собственное существование в культурно-исторических рамках. Само понятие здравого смысла и опора на него в повседневности подразумевает золотую середину между получаемым удовольствием и неудовольствием. Стратегия получения максимума удовольствия от жизни состоит в нахождении рационального баланса между удовольствием и неудовольствием. И эта мера в течении жизни корректируется в зависимости от опыта и личных возможностей.

Для создания таких стратегий мы должны…

Американский стратег, дипломат и политолог Стивен Манн в статье «Теория хаоса и стратегическое мышление» пишет: «Среди беспорядка мы не лишены стратегии. Теория критичности не ограничивает стратегов, а выдаёт им такие основы, которые помогают им объяснить фасцинирующий мировой беспорядок. Как только мы начнём чёткое описание того, что нас окружает, мы попадем в позицию, в которой можно создавать стратегии, продвигающие наши интересы. Для создания таких стратегий мы должны начать с определения факторов, которые формируют критичность». Американский политолог опирается на теорию самоорганизованной критичности П. Бака, Ч. Танга и К. Вайзенфельда — новейшее направление в разработке теории динамических нелинейных систем. Ее суть в том, что по мере развития нелинейной системы она неизбежно приближается к точке бифуркации, ее устойчивость падает падает и в ней создаются условия, при которых малый толчок может спровоцировать лавину — в непредсказуемом месте, с непредсказуемыми последствиями, изменяющими всю систему, как бы велика она не была. Манн противопоставляет классическое стратегическое мышление, связанное с ньютоновской механикой, современным научным представлениям, основанным на нелинейности сложных систем, в, частности, Манн в «Теория хаоса и стратегическое мышление» пишет: » Поэтому не будет сюрпризом тот факт, что современные военные теоретики прочно и подсознательно следовали механицистской парадигме. На уровне военной стратегии, принимая во внимание Клаузевица , язык книги «О войне» разбивает механицистские основы: трение, массу, центры гравитации и т. д.». Однако, тот же Клаузевиц, несмотря на активное использование понятий механистической физики, ясно понимает вероятностный характер применение военных стратегий. В книге «О войне» Карл Клаузевиц пишет: «Все действия на войне, как мы уже говорили раньше, рассчитаны лишь на вероятные, а не на несомненные результаты; то, что недостаёт в отношении несомненности, должно быть предоставлено судьбе или счастью, — называйте это, как хотите «. Нельзя назвать полным откровением вероятностный и случайный характер существования — люди всегда имели дело со случайностью и непредсказуемостью будущего.

В условиях современных глобальных интегративных…

В данной записи «Концепты интеллектуального айкидо часть 9» пойдёт речь о стратегическом мышлении в аспектах целеполагания, архитектуры события, анализа, теории хаоса, выбора метапозиции и других. Интерес к стратегическому мышлению, планированию, анализу сегодня необычайно высок — многие люди заинтересованы в принятии верных решений, значимых для их жизни, жизни больших и малых социальных групп. Не только крупные чиновники, военачальники или бизнесмены совершают стратегический выбор, в жизни любого человека периодически возникает необходимость принять значимое решение, от которого многое зависит в настоящем и будущем. В условиях современных глобальных интегративных процессов время ускоряется: в жизни отдельных людей, социальных групп, целых наций возникает больше событий, непосредственно задевающих их существование, требующих ответов и решений. Поэтому так важно умение стратегически мыслить, позволяющее комфортно и безопасно жить в быстроменяющемся, информационном мире. Верный стратегический выбор открывает широкие и реальные возможности для счастья, самореализации и свободы отдельной личности, а также способствует развитию и благосостоянию социальных общностей. И большая значимость правильной стратегии является очевидной и бесспорной. Интеллектуальное айкидо как искусство гармоничного существования самым непосредственным и прямым образом связано с эффективным стратегическим мышлением, и понятия стратегического анализа, планирования, прогнозирования, а также другие соотносительные понятия входят в структуру курса интеллектуального айкидо. Контролировать и управлять ситуацией собственного существования, иметь сильную стратегию жизни, значит находиться в глубокой гармонии с миром, жить в мире.

Просчёт, планирование стратегии занимает достаточно…

Изменяя ситуацию, стратег изменяет собственные возможности управления ситуацией и Клаузевиц отмечает, что траектория изменения должна быть такова, чтобы не пресекать возможности управления ситуацией. Ясно, что люди часто рискуют, полагаясь на везение и счастливый случай и такой риск не приемлем со стратегической точки зрения. Вся стратегия должна быть по возможности лишена риска, т. е. таких пунктов развития ситуации, которые не контролируются стратегом. Суть риска, критических точек развития ситуации состоит в том, что здесь ситуация может кардинальным образом измениться, стать совершенно другой ситуацией, требующей другой стратегии. И далеко не всякий сможет быстро сориентироваться в неожиданной, кризисной ситуации. Просчёт, планирование стратегии занимает достаточно много ресурсов и времени и этих ресурсов может не быть при неожиданном, резком повороте событий. Клаузевиц в монографии «О войне» пишет: «На войне требуемые знания чрезвычайно просты, но умственная деятельность — дело не очень лёгкое». Здесь имеется ввиду, что на войне события часто выходят из под контроля и от полководцев требуется снова и снова промысливать стратегию победы, учитывая новые обстоятельства и возможности. Стратегическое военное мышление имеет глубокое отличие от экономических и даже политических стратегий, потому что война как ничто другое более всего задевает волю и жизнь в целом. Клаузевиц в «О войне» пишет по этому поводу: «Война есть деятельность воли против одухотворённого реагирующего объекта». Война обостряет до последней глубины чувства самосохранения и под угрозой смерти и поражения люди не жалея сил стремятся к победе, поэтому военное стратегическое мышление оперирует такими ресурсами и средствами, которых не встретишь в других стратегиях. Война всё ставит на карту, отыскиваются любые возможности, увеличивающие шансы на победу. Политические, экономические, личные стратегии в этом смысле могут не иметь такого масштаба и тотальности включения в ход жизни, поскольку нет угрозы физического уничтожения. Обычно люди готовы рисковать капиталом, репутацией или политическим весом ради достижения собственных, стратегических целей.

Ближайшее можно также понимать как должное, как то, о чем по выражению…

О близком говорят как о том, что находится на минимальном расстоянии или требует минимальных усилий для достижения, т. е. по сути является внешней границей внутреннего. Чтобы достичь ближайшего требуется совершить выход из ограниченного, контекстного состояния, определяемого как активная озабоченность собственным, и дать ближайшему свободно быть рядом. Ближайшее уже направленно к тому, чтобы быть рядом и требуется только принять ближайшее как дар, благодать, а не суетиться и пытаться поймать, то, что и так идёт в руки. Ближайшее будущее вот-вот наступит и стратегией здесь оказывается спокойное приятие наступающего. Люди порой собственной суетливостью и ненужной озабоченностью не могут принять ближайшее как дар, который предназначен только им и никому более. В связи с неумением принять дар, быть благодарным ближайшее отказывает в близости и не даёт за ближайшим видеть далёкое — близкое становиться горизонтом события, не позволяя видеть, то что находиться в самой дали. Не принимая ближайшее люди отказывают себе в далёком, становятся недалёкими. Подобную картину можно наблюдать, когда личность постоянно откладывает то, что ей нужно, должно сделать. Откладывание ближайшего на далекое будущее нарушает естественный ход вещей, когда близкое произвольно становится далёким, хотя по существу является близким. Абсурдность такого положения дел делает сложным ориентацию в мире, где существуют близко — далёкие события и вещи. Стратегически значимым и важным является принимать ближайшее, чтобы иметь дело с далёким, бесконечным. И в этом контексте счастье как личная бесконечность требует именно этой стратегии ближайшего будущего, которая выстраивает взаимодействие с ближайшим ради бесконечного. Ближайшее можно также понимать как должное, как то, о чем по выражению Хайдеггера «молчит совесть». Молчание совести указывает на отсутствие речи о должном, речь замолкает, когда должно делать и молчание ставит личность перед необходимостью действия. В этом смысле принятие ближайшего является действием, совершенное должным образом и оно не может произойти вербально.