Любомила

Любомила

Любомила, «милая и любимая» — очень оригинальное, редкое славянское имя, в нем ощущается много любви и ласки.

Любомила

Женщины, которые носят это имя, обладают тонким душевным устройством и богатым воображением. Они очень чувствительны, сердце их полно любви и милосердия. Любомилы нерешительны и застенчивы, всего боятся. Некоторая тревожность и боязливость свойственны многим женщинам, но в характере Любомил (в особенности «летних») эти черты доминируют, накладывая отпечаток на все их поведение. У них чрезвычайно развито чувство долга, они способны искренне радоваться чужой удаче и по первому зову бросаться на помощь в случае беды. Однако чувства нередко преобладают у этих женщин над разумом. В гораздо меньшей мере у них развито честолюбие. Успехи, как говорится, в производственной деятельности Любомилу мало интересуют. Ей больше приходится заботиться о собственном здоровье: дают о себе знать перенесенные в детстве заболевания легких и горла. Необходимость интересоваться медициной нередко приводит Любомилу к тому, что она делает ее своей профессией. Среди женщин с таким именем можно встретить врача, медсестру, массажистку. Любомилы очень редко занимают руководящие должности, для этого им не хватает ни честолюбия, ни решительности — пока они размышляют, другие опережают их. Браки у Любомил чаще бывают удачными. В семье у них всегда царят мир и согласие, даже со свекровью у этих женщин складываются теплые и доверительные отношения. Любомилы домоседки, но принимать гостей в своем доме любят. В обществе избранных друзей они становятся веселыми, умеют развлечь их: играют на гитаре, поют. Любомилы — богатые натуры, надежные и серьезные люди, они выгладят несколько суховатыми, но душа их исполнена сострадания и нежности.

Стремление людей к удовольствиям, с одной…

Повторяемость и контрастность удовольствий требует стратегии в получении максимума удовольствия, основанного на личном опыте и здравом смысле, который удерживает контрасты и не пресыщает.

Вопрос на понимание: Какие основные качества характеризуют удовольствие?

1.9 Счастье и удовольствие (2)

Стратегия достижения счастья должна учитывать отличие счастья от удовольствия и видеть принципиальную неповторимость счастья, отсутствие всякой аналогии и ассоциации с каким-либо другим переживанием. Любые переживания, которые были и только предполагаются, не похожи на открывающиеся переживания счастья. В этом смысле счастье можно сравнить с откровением, которое вдруг, неожиданно даёт почувствовать и пережить единство бытия. К счастью люди всегда не готовы и не могут даже предположить в самых смелых фантазиях, что с ними и как это произойдёт. Счастье случается с человеком, а не происходит по воле человека и здесь выражает себя игра бытия, которая неведомым образом заставляет переживать масштаб и мощь существования. Подобные пики существования самым сильнейшим образом воздействуют на личность, открывая перед ней глубины и бесконечность того, с чем взаимодействует человек, и тотально изменяют мышление и восприятие людей. Удовольствие или неудовольствие характеризуются прежде всего повторяемостью и контрастностью и какой бы не был контраст от переживаний удовольствия, например, голод и полное пресыщение едой, он является контрастом подобного и не выходит за рамки мыслимого. Стремление людей к удовольствиям, с одной стороны, определяется тем, чтобы избежать неудовольствия, а с другой стороны, стремлением рационализировать собственное существование в культурно-исторических рамках. Само понятие здравого смысла и опора на него в повседневности подразумевает золотую середину между получаемым удовольствием и неудовольствием. Стратегия получения максимума удовольствия от жизни состоит в нахождении рационального баланса между удовольствием и неудовольствием. И эта мера в течении жизни корректируется в зависимости от опыта и личных возможностей.

Для создания таких стратегий мы должны…

Американский стратег, дипломат и политолог Стивен Манн в статье «Теория хаоса и стратегическое мышление» пишет: «Среди беспорядка мы не лишены стратегии. Теория критичности не ограничивает стратегов, а выдаёт им такие основы, которые помогают им объяснить фасцинирующий мировой беспорядок. Как только мы начнём чёткое описание того, что нас окружает, мы попадем в позицию, в которой можно создавать стратегии, продвигающие наши интересы. Для создания таких стратегий мы должны начать с определения факторов, которые формируют критичность». Американский политолог опирается на теорию самоорганизованной критичности П. Бака, Ч. Танга и К. Вайзенфельда — новейшее направление в разработке теории динамических нелинейных систем. Ее суть в том, что по мере развития нелинейной системы она неизбежно приближается к точке бифуркации, ее устойчивость падает падает и в ней создаются условия, при которых малый толчок может спровоцировать лавину — в непредсказуемом месте, с непредсказуемыми последствиями, изменяющими всю систему, как бы велика она не была. Манн противопоставляет классическое стратегическое мышление, связанное с ньютоновской механикой, современным научным представлениям, основанным на нелинейности сложных систем, в, частности, Манн в «Теория хаоса и стратегическое мышление» пишет: » Поэтому не будет сюрпризом тот факт, что современные военные теоретики прочно и подсознательно следовали механицистской парадигме. На уровне военной стратегии, принимая во внимание Клаузевица , язык книги «О войне» разбивает механицистские основы: трение, массу, центры гравитации и т. д.». Однако, тот же Клаузевиц, несмотря на активное использование понятий механистической физики, ясно понимает вероятностный характер применение военных стратегий. В книге «О войне» Карл Клаузевиц пишет: «Все действия на войне, как мы уже говорили раньше, рассчитаны лишь на вероятные, а не на несомненные результаты; то, что недостаёт в отношении несомненности, должно быть предоставлено судьбе или счастью, — называйте это, как хотите «. Нельзя назвать полным откровением вероятностный и случайный характер существования — люди всегда имели дело со случайностью и непредсказуемостью будущего.

Просчёт, планирование стратегии занимает достаточно…

Изменяя ситуацию, стратег изменяет собственные возможности управления ситуацией и Клаузевиц отмечает, что траектория изменения должна быть такова, чтобы не пресекать возможности управления ситуацией. Ясно, что люди часто рискуют, полагаясь на везение и счастливый случай и такой риск не приемлем со стратегической точки зрения. Вся стратегия должна быть по возможности лишена риска, т. е. таких пунктов развития ситуации, которые не контролируются стратегом. Суть риска, критических точек развития ситуации состоит в том, что здесь ситуация может кардинальным образом измениться, стать совершенно другой ситуацией, требующей другой стратегии. И далеко не всякий сможет быстро сориентироваться в неожиданной, кризисной ситуации. Просчёт, планирование стратегии занимает достаточно много ресурсов и времени и этих ресурсов может не быть при неожиданном, резком повороте событий. Клаузевиц в монографии «О войне» пишет: «На войне требуемые знания чрезвычайно просты, но умственная деятельность — дело не очень лёгкое». Здесь имеется ввиду, что на войне события часто выходят из под контроля и от полководцев требуется снова и снова промысливать стратегию победы, учитывая новые обстоятельства и возможности. Стратегическое военное мышление имеет глубокое отличие от экономических и даже политических стратегий, потому что война как ничто другое более всего задевает волю и жизнь в целом. Клаузевиц в «О войне» пишет по этому поводу: «Война есть деятельность воли против одухотворённого реагирующего объекта». Война обостряет до последней глубины чувства самосохранения и под угрозой смерти и поражения люди не жалея сил стремятся к победе, поэтому военное стратегическое мышление оперирует такими ресурсами и средствами, которых не встретишь в других стратегиях. Война всё ставит на карту, отыскиваются любые возможности, увеличивающие шансы на победу. Политические, экономические, личные стратегии в этом смысле могут не иметь такого масштаба и тотальности включения в ход жизни, поскольку нет угрозы физического уничтожения. Обычно люди готовы рисковать капиталом, репутацией или политическим весом ради достижения собственных, стратегических целей.

Ближайшее можно также понимать как должное, как то, о чем по выражению…

О близком говорят как о том, что находится на минимальном расстоянии или требует минимальных усилий для достижения, т. е. по сути является внешней границей внутреннего. Чтобы достичь ближайшего требуется совершить выход из ограниченного, контекстного состояния, определяемого как активная озабоченность собственным, и дать ближайшему свободно быть рядом. Ближайшее уже направленно к тому, чтобы быть рядом и требуется только принять ближайшее как дар, благодать, а не суетиться и пытаться поймать, то, что и так идёт в руки. Ближайшее будущее вот-вот наступит и стратегией здесь оказывается спокойное приятие наступающего. Люди порой собственной суетливостью и ненужной озабоченностью не могут принять ближайшее как дар, который предназначен только им и никому более. В связи с неумением принять дар, быть благодарным ближайшее отказывает в близости и не даёт за ближайшим видеть далёкое — близкое становиться горизонтом события, не позволяя видеть, то что находиться в самой дали. Не принимая ближайшее люди отказывают себе в далёком, становятся недалёкими. Подобную картину можно наблюдать, когда личность постоянно откладывает то, что ей нужно, должно сделать. Откладывание ближайшего на далекое будущее нарушает естественный ход вещей, когда близкое произвольно становится далёким, хотя по существу является близким. Абсурдность такого положения дел делает сложным ориентацию в мире, где существуют близко — далёкие события и вещи. Стратегически значимым и важным является принимать ближайшее, чтобы иметь дело с далёким, бесконечным. И в этом контексте счастье как личная бесконечность требует именно этой стратегии ближайшего будущего, которая выстраивает взаимодействие с ближайшим ради бесконечного. Ближайшее можно также понимать как должное, как то, о чем по выражению Хайдеггера «молчит совесть». Молчание совести указывает на отсутствие речи о должном, речь замолкает, когда должно делать и молчание ставит личность перед необходимостью действия. В этом смысле принятие ближайшего является действием, совершенное должным образом и оно не может произойти вербально.

Варвара

Варвара

В переводе с древнегреческого означает «дикарка, чужеземка, варварка».

Мечтательная, несколько отрешена от реальной жизни, настойчивая и непреклонная в достижении желаемого. Характер у нее сильный, властный, непреклонный и самонадеянный. Живя в мечте, Варвара и в реальной жизни может сотворить себе идола. Таким идолом для нее могут стать жених, муж, дети. Они в ее сознании уже не могут сравняться с обычными людьми. И ничто в достижении цели, связанной с этим идолом, не должно становиться на ее пути, иначе Варвара просто сметет любое препятствие.

Ради своей мечты Варвара может отказаться не только от привычного образа жизни, но и от всего самого близкого и дорогого, что у нее есть на свете. На почве любви и увлечения она способна порвать с родительским домом и родителями. Варвара замкнута, трудолюбива, скромна, требовательна и обидчива. Если она не сотворила себе идола, то ведет себя несколько нерешительно, особенно с мужчинами.

Первый брак Варвары редко бывает удачным. Она хорошая хозяйка, умеющая создать домашний уют. Досуг она любит проводить в домашнем кругу. Присущие ей терпеливость и терпимость позволяют сохранить брак.

Одевается Варвара со вкусом. От природы она наделена многими способностями. Достигает профессиональных высот в медицине, педагогике, торговле, библиотековедении, бизнесе, финансовой сфере.