Н.Т.ИИ.Т

Где-то там далеко, С того края земли, Бороздят океаны Их корабли. И встречают рассветы Голубые глаза, А у жен навернется От разлуки слеза. Сколько можно вам плавать? Возвращайтесь домой, Хватит нам вспоминать Пенный след за кормой. И ночами бессонными Одиноко лежать, В вечном страхе за вами В своих мыслях бежать. Пусть хранит вас Господь И всегда вам дает Футов семь под килем, Что стремится вперед, И корабль бережет От напасти любой. Только вы поскорее Возвращайтесь домой! И.Ф. Пусть в своей жизни никогда Не испытаешь сердца боль, Пусть сбудется твоя мечта И поведет тебя с собой. Тебе, мой друг, эти стихи, Ведь ты рожден на радость людям. Запомнятся дела твои, И в трудный час Бог не забудет. т.е. Призванье дано тебе свыше, У Бога живешь ты под крышей, Поэтому сущее пишешь, Душой поднимаясь все выше.

«Я снова открываю дверь …»

Я снова открываю дверь

как вкусен воздух ненасытно!

Всё будет хорошо теперь.

И так легко и очевидно

жить просто. Просто жить – как петь,

мимо базарных отношений

неся таинственную клеть

грудную – с эрами терпений.

1998

«Улыбнешься. Купишь мне цветы…»

Улыбнешься. Купишь мне цветы.

Есть на это веские причины.

Скольких женщин осчастливил ты

И мужчин я скольких огорчила,

Потому что заменить тебя

Мне никто не смог. Такое дело.

И стою, гвоздики теребя,

И душою тяготится тело.

Проводи меня недалеко.

День сегодня радостный и знойный.

И тебе со мною так легко,

И тебе со мною так спокойно.

И лечу без сожаленья вниз

С высоты кромешного обрыва…

Я бы прожила с тобою жизнь

И была б всю эту жизнь счастливой.

* * *

ЛИЛИ МАРЛЕН

(Колыбельная бедных — 2)

(с немецкого)

Н. М.

Где под вечер страшно

Выйти без дружков,

Где пятиэтажки

Не сломал Лужков,

Среди слёз и мата,

Сразу за пивной,

У военкомата

Ты стоишь со мной.

Глаза цвета стали,

Юбка до колен.

Нет, не зря прозвали

Тебя Лили Марлен.

У военкомата

Крашеных ворот

Знают все ребята,

Как берёшь ты в рот,

Как, глотая сперму,

Крутишь головой.

Я твой не сто первый

И не сто второй.

Всем у нас в квартале

Ты сосала член.

Нет, не зря прозвали

Тебя Лили Марлен.

Но пришла сюда ты

На рассвете дня

Провожать в солдаты

Всё-таки меня.

Строятся рядами,

Слушают приказ

Парни с рюкзаками

В брюках «Adidas».

Выдадут и каску

И противогаз,

На фронтир кавказский

Отправляют нас.

Эх, мотопехота —

Пташки на броне,

Ждите груз двухсотый

В милой стороне.

Снайпершей-эстонкой

Буду ль я убит,

Глотку ль, как сгущёнку,

Вскроет ваххабит.

Слыша взрыв фугаса,

Заглянув в кювет,

Парни моё мясо

Соберут в пакет.

Вот настанет лето,

Птицы прилетят,

Я вернусь одетый

В цинковый наряд.

Ты мне на вокзале

Не устроишь сцен.

Нет, не зря прозвали

Тебя Лили Марлен.

Смятыми цветами

Жмёшься у перил,

Их твой новый парень

Тебе подарил.

Эх, тычинки, пестик,

Прижимай к груди,

И он грузом двести

Станет, подожди.

Будет тот же финиш —

Цинковый сугроб.

Ты букетик кинешь

На тяжелый гроб.

И прощу тогда я

Тысячу измен.

Нет, не зря прозвали

Тебя Лили Марлен!

20 АПРЕЛЯ 2003 ГОДА

В церкви пенье мерное,

С вздохами, с молитвами,

Воскресенье Вербное.

День рожденья Гитлера.

И менты все нервные,

Как пред Курской битвою,

В воскресенье Вербное,

В день рожденья Гитлера.

Обстановка скверная,

Ждут фашисты бритые

Воскресенья Вербного,

Дня рожденья Гитлера.

Запаслись, наверное,

Бейсбольными битами

К воскресенью Вербному,

К дню рожденья Гитлера.

Я иду за первою

Утренней поллитрою

В воскресенье Вербное,

В день рожденья Гитлера.

Морда характерная,

Во рту привкус клитора,

Воскресенье Вербное,

День рожденья Гитлера

«За разговорами, за чаем…»

За разговорами, за чаем,

За тем, что в комнате тепло,

Мы постепенно замечаем,

Что дело к ночи подошло.

А Бог глядит с иконы прямо.

Хотите – верьте иль не верьте.

Побудь со мной подольше, мама.

Кто знает, что там – после смерти?..

Закон спирали или круга?

И тот ли взгляд, и то ли имя?

И встретим ли мы там друг друга?

И если встретим, то – какими?

Не пропадём, не одичаем?

Не в разные пространства ухнем?

И можно ли там выпить чаю

И посидеть вот так на кухне?

Что Бог решит, судьбу итожа, –

Не разглядеть за т о й излукой.

Прости нам маловерье, Боже,

И не наказывай разлукой.

* * *

МЫСЛИ И ЧУВСТВА

Город спит у реки Лишь мерцают огни, Отражаясь в холодной воде. Ты стоишь у окна, А вокруг тишина Так звенит на минорной струне. О чем думаешь ты — Знаю я лишь и ты, И немного Луна над рекой. Как любили тогда, И казалось,всегда, Будет вечное счастье, Не боль. Но покой не пришел В наш построенный дом, Расплескались в нем Капли любви. И остались для нас В тот полуночный час, Только наша любовь И стихи.

БЕСКОНЕЧНАЯ ПЕСНЯ

Жми на тормоза

Сразу за кольцевою.

Ах, эти глаза

Накануне запоя.

Здесь ржавый бетон,

Да замки на воротах.

Рабочий район,

Где нету работы.

Здесь вспученный пол,

И облезлые стены,

И сын не пришел

Из чеченского плена.

Ребят призывают

Здесь только в пехоту

В рабочем квартале,

Где нету работы.

Про тундру и нары

Спой друг мой нетрезвый

Под звон стеклотары

В кустах у подъезда.

Воткнул брату Каин

Здесь нож под ребро,

Здесь ворон хозяин,

Здесь зона зеро.

Я сам в этой зоне

Рожден по залету

В рабочем районе,

Где нету работы.

Лишь в кителе Сталин

Желтеет на фото —

Хранитель окраин,

Где нету работы.

Грустит на балконе

Юнец желторотый,

Простерши ладони

К бездушным высотам.

От этих подростков

Печальных и тощих

Еще содрогнется

Манежная площадь

От ихнего скотства

В эфире непозднем

Слюной захлебнется

Корректнейший Познер.

Мол, кто проворонил?

Да, где пулеметы?

Загнать их в районы,

Где нету работы!

Нас всех здесь схоронят

И выпьют до рвоты

В рабочем районе,

Где нету работы.

Мы только мечтаем,

Морлоки и орки,

Как встретим цветами

Здесь тридцатьчетверки.

Вслед бегству Антанты

— «Здорово, ребята!»

Нам субкоманданте

Кивнет бородатый.

Теперь здесь все ваше,

А ну, веселей-ка!

Не бойся, папаша,

Бери трехлинейку.

Ревком приказал,

И занять срочно надо

Мосты и вокзалы

И винные склады.

У власти у красной

Надежная крыша,

Она пидорасам

Не сдаст Кибальчиша.

«Не трави мне душу, не трави…»

Не трави мне душу, не трави!

Не заставляй рыдать ночами.

Не такой хотела б я любви –

У меня такая за плечами:

Там, где безысходность и тоска

Горло перехлестывали туго,

Где себя искали по кускам,

Вдребезги разбившись друг о друга,

Где глухая мучила вина,

Не давая счастья и покоя…

Этого–то было дополна!

Ты бы предложил чего другое –

Ты бы предложил меня любить

Без тоски, без боли, без надрыва,

Чтобы я могла с тобою быть

Беззащитной, глупой и счастливой!

Ты бы предложил готовить щи.

А на эти грусти и печали

Ты другую дуру поищи,

У которой счастье за плечами.

* * *

«Я повторяю, что весна проходит…»

Я повторяю, что весна проходит

чудесно, что акации цветут

уже три дня. А в небе происходит

гроза, прекрасная, как Божий суд.

Что можно выбегать вослед собаке,

схватив струну тугую – поводок,

и путешествовать в зеленые овраги,

смеясь и плача небу на восток.

Я повторяю, превращаясь в эхо,

звуча всё тише между двух столиц:

Опять пообещай ко мне приехать –

из небылиц…

1994

«Занятия нет бесполезней…»

Занятия нет бесполезней –

Искать под сугробом огня.

Исчезни, мой милый, исчезни.

Хоть в этом помилуй меня.

Ты смотришь спокойно и прямо,

Минуты последние для.

А кто та Прекрасная Дама,

Укутанная в соболя?

Уже не имеют значенья

Глаза, голоса и цветы,

И комнаты этой свеченье,

Когда в ней находишься ты,

И то, чем закончится драма,

И то, как закроется дверь

За этой Прекрасною Дамой,

Идущей с тобою в метель.

Уедешь – разделишь годами.

И это гуманно вполне

И по отношению к Даме,

И по отношенью ко мне.

Но женщины, знаешь, упрямы –

Всплывем из глубин забытья

И эта Прекрасная Дама,

И столь же прекрасная я.

* * *

«Я знала – как тебе понравиться…»

Я знала – как тебе понравиться.

Я знала – нужно быть какой:

Как та веселая красавица,

Легко махнувшая рукой

И ускользнувшая таинственно,

Маня загадочной душой…

Я знала – нужно быть единственной,

Неповторимой и… чужой.

И притягательно изменчива,

И, зная, что лишает сна,

Вот так всегда смеется женщина,

Когда в другого влюблена.

Как выпивать умеем соки мы

Из тех, кто покорен и тих.

И я была такой со многими,

Поскольку не любила их.

Но ты губил во мне красавицу

Смущением, как паранджой.

Я знала, как тебе понравиться,

Но не умела быть чужой.

* * *

«И губы распухли – натружены речью…»

Памяти Михаила Богина

И губы распухли – натружены речью

тебе – ну послушай, расслышь!

Семь тысяч ночей без тебя, искалеча

суть сути своей. Это лишь

лишь жизнь моя – неповторимая жажда

любви, это только любовь.

Семь тысяч ночей ожиданья: однажды

сольемся, как реки, и вновь —

так нерасторжимо – объятия каждой

молекулой, духом един

мир любящих радостно так и отважно

и вечно – как Бог Элохим.

Семь тысяч свечей не сгорают, но трачу

еще – я, твоя не жена.

Ты – плача стена моя, горького плача…

Стена.

1994

ПЕСНЯ БАРДА

(из цикла «Времена года», Осень)

Интеллигентной молодёжи

70-х посвящается

Братан умрёт от пули,

Панк сдохнет на игле,

Дурак запьёт в июле,

А умный в ноябре.

Роняет листья клёны.

Как пьётся, Боже мой,

Под красные знамёна,

Под выкрики: «Долой»!

На кухне или в спальной,

В тепле бетонных нор,

Под звук дождя стеклянный,

Под умный разговор.

Приятель окосевший

Спросил, взглянув в окно:

«Что, Александр Херцевич,

На улице темно»?

В ответ другой приятель,

Тоже библиофил

Вздохнул, взглянув на слякоть:

«Ноябрь. Достать чернил…»

Стакан об зубы щёлкнул,

Наполнив рот спиртным,

И в полусвете стёкол

Приснилась осень им.

Задремлет гость на стуле,

Хозяин на ковре,

Дурак запьёт в июле,

А умный в ноябре.

Он — парень осторожный,

Ему немало лет,

Об нём «Патруль дорожный»

Не сделает сюжет.

Он не запьёт в июле,

Газ выключит везде,

В постели не закурит,

Как Феникс во гнезде.

Он женщину с вокзала

Не приведёт в свой дом,

Чтоб та его кромсала

Хозяйственным ножом.

И если станет нужно

Он в магазин пойдёт

Пока повсюду лужи,

Но всё-таки не лёд.

Он знает то, как просто

Заснуть, присев в мороз,

Что травматизм раз во сто

Опасней чем цирроз.

Увидев вдруг валькирий

Вдоль комнаты полёт,

О том, что с ним делирий,

Он без врача поймёт.

Он не доставит хлопот.

Он не создаст проблем.

Его богатый опыт

Полезен будет всем.

В развитии процесса

Прошли недели две,

Потом из МЧСа

Бойцы сломали дверь.

Врачи-специалисты

По запаху говна

Нашли довольно быстро

Тело хозяина.

Его словно раздули,

Он вспух и посинел,

Но пах бы он в июле

Значительно сильней.

РЕШЕТЧАТЫЙ СОНЕТ

За мной следит решетчатая тень

с усердием шута, что парадоксы

плетет без умолку для царской пользы,

надев колпак дурацкий набекрень.

А пользы – чуть. Гораздо больше позы.

И мне играть с узором темным лень.

Куда занятней – спорить целый день

о разности поэзии и прозы.

Но все-таки: она за мной следит!

Решетка, сито, сеточка… – Магнит,

что тянет за собой зрачки и волю.

Поймать меня, просеять через боль,

наверно, метит. Ну и шут с тобой! –

Срифмую и рукой глаза прикрою.

1975

ВСТРЕЧА С АМЕРИКОЙ

Божественной голубизной бескрайней Предстал Великий Океан. В мечтах моих он был той тайной, Той, что не выразить в стихах. И вот — Америка. Для многих Она несбыточной мечтой стоит. И я стою. Но что-то ноги мои дрожат, Но нет друзья тревоги, напротив, Гордость и восторг во мне кипит. Такого буйства радости, поверьте, Еще не испытал я никогда. Как волны набегали чувства эти, И воздвигали жизни берега. Спасибо, Господи, тебе за это! Но хочется еще рассвета На островах, что с краю света, Где место РАЯ и Покой!

«Я проживу таинственно…»

Я проживу таинственно,

где волны пьют валун,

зорничник темнолиственный,

светлеющий ревун.

Где зори только светлые

под пересвисты птиц,

где – нищая, безбедная –

к траве прильнула ниц.

Где вы ничем не ранили,

где даден хлеб и дом.

Я проживу заранее.

И улыбнусь потом.

2002

ГОРОДСКОЙ РОМАНС

Стоит напротив лестницы

Коммерческий ларек

В нем до рассвета светится

Призывный огонек.

Там днем и ночью разные

Напитки продают —

Ликеры ананасные

И шведский «Абсолют».

Там виски есть шотландское,

Там есть коньяк «Мартель»,

«Текила» мексиканская,

Израильский «Кармель».

Среди заморской сволочи

Почти что не видна

Бутылка русской водочки

Стоит в углу одна.

Стоит скромна, как сосенка,

Средь диких орхидей,

И этикетка косенько

Приклеена на ней.

Стоит, как в бане девочка,

Глазенки опустив,

И стоит в общем мелочи,

Ивановский разлив.

Надежда человечества

Стоит и ждет меня,

Сладка, как дым отечества,

Крепка, словно броня.

Стоит, скрывая силушку,

Являя кроткий нрав.

Вот так и ты, Россиюшка,

Стоишь в пиру держав.

Ославлена, ограблена,

Оставлена врагу.

Душа моя растравлена,

Я больше не могу.

Пойду я ближе к полночи

В коммерческий ларек,

Возьму бутылку водочки

И сникерса брусок.

Я выпью русской водочки

За проданную Русь,

Занюхаю я корочкой

И горько прослезюсь.

Я пью с душевной негою

За память тех деньков,

Когда в России не было

Коммерческих ларьков,

Когда сама история

Успех сулила нам,

Когда колбаска стоила

Два двадцать килограмм.

Давно бы я повесился,

Я сердцем изнемог,

Но есть напротив лестницы

Коммерческий ларек.

«Стою на самой высокой дюне…»

Стою на самой высокой дюне

Полуострова Нида.

Слева – пресная вода залива,

Справа – солёная – морская.

Слева – виден другой берег.

Справа – только Балтийское море до горизонта.

Тянет – сбежать – спуститься к морю.

Почему всегда сильнее тянет не туда,

Где утоляется жажда и виден край,

А туда, где жажда неутолима и нет предела?..

* * *

«В конспиративные года…»

В конспиративные года,

накухонные, хламовые,

с «Гамзой» горячечной, и – в дар

пучком – цветами клумбовыми.

С издатом «там» и «сам». – Когда

вернуть?» – «Уже через четыре» –

«Дня?» – «Нет же, часа». – Ты куда?» –

«Зря телефон вы не накрыли

подушкой». – «Что?!» – «Люблю, люблю…» –

«Ты только ничего не бойся,

не бейся». – » Я совсем не сплю». –

«Бессонница. Гомер…» – Укройся,

вот так, плотнее: кот-баюн

всех убаюкает – не спросит,

очнемся: сын – цинично-юн –

из Штатов письма шлет. И осень

1990